Loсasenna: A Linguo-Stylistic Approach
Table of contents
Share
QR
Metrics
Loсasenna: A Linguo-Stylistic Approach
Annotation
PII
S241377150017813-7-1
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Tatyana V. Toporova 
Affiliation: Institute of Linguistics of the Russian Academy of Sciences
Address: Russian Federation, Moscow
Pages
53-60
Abstract

The key to understanding the semantics and the genre structure of Eddic lay “Lokasenna” is the most relevant for the archaic mythopoetic tradition ritual feast. At the same time, the precedent of the first creation is recreated and the necessity of functioning of a cosmological song that focuses attention on the eschatological theme is determined. Dialogue in the form of a verbal quarrel with its inherent vocabulary of low style serves for the most adequate description of the “antibehavior&8j1; of the main character – Loki in the most dangerous moment for the universe of the confrontation between the elements of chaos and the cosmos.

Keywords
“Elder Eddaˮ, genre, cosmological song, myth of creation, synchrony, diachrony, semantic reconstruction, comparative analysis
Received
29.12.2021
Date of publication
29.12.2021
Number of purchasers
6
Views
1035
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

Full text is available to subscribers only
Subscribe right now
Only article and additional services
Whole issue and additional services
All issues and additional services for 2021
1 Эта песня занимает особое положение в корпусе “Старшей Эддыˮ [1] по целому ряду причин:
2
  • это единственная эддическая песня, содержащая в концентрированном виде наиболее полную информацию, компрометирующую богов, причём не отдельных, а всех представителей древнеисландского пантеона, то есть акцентирующая внимание исключительно на негативном аспекте;
  • сосредоточенность на сведениях, получающих отрицательную оценку на аксиологической шкале, актуальной для архаичной мифопоэтической традиции, влечёт за собой два важных следствия – возможность реконструировать самые тёмные и неясные, по-видимому, тщательно завуалированные мифологические представления, порочащие богов, но от этого не менее ценные для исследования1, и описать соответствующую этому содержанию форму, несомненно относящуюся к низкому жанру, достаточно необычному для “Старшей Эддыˮ, эпического произведения с типичной для него установкой на идеализацию и героизацию изображаемых событий;
  • по поводу жанра, провозглашённого в названии данной песни, – перебранки – можно отметить её сравнение с сатирами Аристофана [3, p. 26] и её отличие от остальных образцов, в частности, от “Песни о Харбардеˮ, где речь идёт также о ссоре богов (Тора и Одина), заключающееся, во-первых, в том, что участников конфликта несравненно больше (не считая Локи, их семнадцать), и это многоголосие даёт повод для интерпретации песни как максимального приближения к драматическому произведению [4], и, во-вторых, в площадном, намеренно грубом характере реплик, функционировании нецензурной лексики;
  • в мифологическом цикле “Старшей Эддыˮ песни следуют друг за другом в произвольном порядке, без всякой внутренней связи между собой, не мотивированно, в то время как только “Перебранка Локиˮ, изображающая пир богов у морского великана Эгира, продолжает предыдущую “Песнь о Хюмиреˮ, посвящённую добыванию котла для варки пива на этом пиру, обнаруживает с ней сюжетную преемственность, то есть возникает уникальный шанс получить представление об эддическом текстовом фрагменте, превосходящем по объёму одну песню как единицу измерения в изучаемом корпусе;
  • “Перебранка Локиˮ заслуживает внимания и благодаря своим выдающимся художественным особенностям, так как она обладает “законченностью композиции и строгостью метрической и строфической формыˮ [5, c. 230].
1. Неслучайно Ян де Фрис видел в “Перебранке Локиˮ более глубокий смысл, который оставался незамеченным специалистами [2, S. 261].
3 Перечисленные выше аргументы убедительно свидетельствуют о необходимости более углублённого анализа “Перебранки Локиˮ. Главная задача заключается в выделении фрагментов различных жанров, конституирующих эту эддическую песню, и в определении лингвостилистических средств, служащих для их реализации.
4 Однако прежде чем перейти к непосредственному изучению текста, следует дать краткую характеристику этой песни, а также фигуре главного персонажа – Локи.
5 В прозаическом вступлении сообщается о том, что Эгир, получив котёл, приготовил асам пива и пригласил их на пир, где должны были соблюдать мир, на котором собрались “Один и Фригг, его жена, … Сив …, жена Тора, Браги и Идун, жена его, Тюр, … Ньёрд и жена его Скади, Фрейр и Фрейя, … Локи и слуги Фрейра – Бюггвир и Бейляˮ [6, c. 53]. Тор отсутствовал, так как сражался на востоке с великанами. Локи, не стерпев всеобщих похвал расторопному слуге Эгира Фимафенгу2, убил его и был изгнан в лес, а затем вернулся и набросился с бранью и упрёками на богов, обвинявшихся в трусости, колдовстве, распутстве и женоподобности, и богинь – в любвеобильности. Боги, защищаясь, укоряют Локи в способности менять пол и рожать детей и в занятиях магией. Разоблачениям и оскорблениям был положен конец возвращением Тора. Локи удаляется в финале песни в водопад Франангр, где он прячется в образе лосося. Боги ловят его, связывают кишками его сына Нари, богиня Скади вешает над лицом Локи змею, яд которой капает на него, и он так корчится от боли, что происходят землетрясения. Нельзя не обратить внимания на одно важное обстоятельство: агрессия исходит исключительно от Локи, являющегося зачинщиком конфликта3, в то время как боги занимают оборонительную позицию.
2. Букв. “ловкий добытчикˮ [5, c. 230].

3. Неслучайно он называется “кузнецом злаˮ (bǫlvasmiðr (Ls. 41)), “знающим злоˮ (lævísi (Ls. 54)).
6 Что касается датировки песни, то доминирует взгляд о её раннем языческом происхождении (до 1000 г.), хотя и не существует единого мнения относительно её толкования. Итог разнообразных концепций подводит Стеблин-Каменский: “Одни считали, что она представляет собой сатиру на богохульство, разоблачение богохульника (то есть Локи) и прославление Тора (Могк, Йонссон). Другие считали, что цель её – просто позабавить слушателей (Ессен, Э. Нурен). Третьи считали, что она представляет собой сатиру на языческих богов, сочинённую то ли новообращённым христианином, то ли разочаровавшимся язычником (Фрис и др.)ˮ [5, c. 230]. Воздержимся пока от комментариев и сделаем в дальнейшем выводы на основании изучения языковых фактов. Вместе с тем, нельзя не согласиться с утверждением о том, что “Перебранку Локиˮ нельзя рассматривать исключительно на германском материале, необходимо выйти за его пределы на индоевропейский уровень4. Ян де Фрис предлагает трактовать её в связи с индоевропейсим мифом о “напитке боговˮ, который распадается на несколько блоков: добывание напитка; попытка похищения напитка враждебными богам силами; повторное овладение напитком богами, прибегающими к хитростям, например, переодеванию в женскую одежду; наказание для противников богов [2, S. 261], и отождествлять её со вторым разделом. По нашему мнению, эта гипотеза оказывается весьма конструктивной для понимания “Перебранки Локиˮ, поскольку обеспечивает ей индоевропейскую перспективу, хотя и не отменяет необходимости обращения к эддическому тексту как первоисточнику.
4. Ср.: “Erst wenn es uns gelingt, durch den Vergleich mit Überlieferungen anderer indogermanischer Völker den Blick zu schärfen, können wir weiter kommen” [2, S. 266].
7 По поводу фигуры Локи специалисты приходят к общему убеждению о том, что в скандинавском пантеоне он относится к наиболее сложным и неоднозначным персонажам. Его противоречивый характер, выражающийся в коварстве и злокозненности, враждебности богам, находит объяснение в его комически-демонической ипостаси как “отрицательного варианта культурного героя и мифологического плута-трикстера с отчётливой хтонически-шаманской окраской, посредника, способствующего циркуляции ценностей между различными мирами, двойника Одина в космологических и этиологических мифах и его антипода в эсхатологическихˮ [7, c. 68–69]. Помимо многогранности и загадочности образа Локи обращают на себя внимание ещё два обстоятельства, отличающие его от других представителей скандинавского пантеона, – отсутствие признаков его культа и топонимов, восходящих к соответствующему теониму [2, S. 266]. Особый интерес представляют попытки обнаружения индоевропейских параллелей (вроде древнегреческого Прометея, ирландского Брикрена из уладского цикла саг, осетинского Сырдона) или следов влияния, например, западноазиатского [8, s. 121–122], или даже его философского осмысления как “опасного импульсивного мышления, легко пускающегося в обход и приводящего к угрожающим жизни результатамˮ [9], противопоставленного медлительному, всё взвешивающему и долго размышляющему уму. В любом случае очевидна, с одной стороны, архаичность, а, с другой, амбивалентность Локи.
8 После предварительных замечаний перейдём к лингвостилистическому анализу “Перебранки Локиˮ и выделим в составе этой эддической песни фрагменты следующих жанров с присущими им признаками, иллюстрируемыми и на примере других мифологических песен “Старшей Эддыˮ5:
5. Преимущественно цитируется “Прорицание вёльвыˮ как образец космологической песни.
9 1) словесный поединок, вербальная деятельность, реализующаяся при помощи
10 глаголов говорения:
11 говорить: auðigr verða mun ec í andsvorom, // ef þú mælir til mart (Ls. 5) “богаче я буду ответами, // если ты будешь говорить слишком многоˮ*; at þér mæla né megoð (Ls. 7) “что сказать не можете?ˮ*; síðr oss Loki qveði lastastǫfom // Ægis hǫllo í (Ls. 10; аналогично 16; 18) “чтобы нам Локи не говорил оскорбительных слов // в чертоге Эгираˮ*; qvaddi hann ásona (Ls. 10 проз. 2) “сказал он асамˮ*; þic qveð ec allra qvenna // vergiarnasta vera (Ls. 17) “говорю я, что ты изо всех женщин // самая охочая до мужчинˮ*; Enn þic síða kóðo Sámseyo í (Ls. 24) “А про тебя говорят, что ты колдовал на острове Самсейˮ*; enn mic bráðan qveða // goð ǫll oc gumar (Ls. 45) “про меня говорят, что я быстрый, // боги все и людиˮ*; Qvað ec fyr ásom, qvað ec fyr ása sonom, // þatz mic hvatti hugr (Ls. 64) “Сказал я асам, сказал я асов сынам, // к чему меня подстрекал умˮ*; Segðu þat, Eldir, svá at þú einugi // feti gangir framarr (Ls. 1) “Скажи, Эльдир, прежде чем ты // с места сойдёшьˮ*; Ørlǫgom ycrom scylit aldregi // segia seggiom frá (Ls. 25) “О судьбе вашей не нужно никогда // говорить людямˮ*; Austrforom þínom scaltu aldregi // seggia seggiom frá (Ls. 60) “О своих походах на восток не должен ты никогда // говорить людямˮ*; ørlǫg Frigg hugg ec at ǫll viti, // þótt hon siálfgi segi (Ls. 29) “судьбу всю, я думаю, Фриггведает, // хотя сама и не говорит [об этом]”*; Enn vill þú, Frigg, at ec fleiri telia // mína meinstafi (Ls. 28) “Хочешь, Фригг, я дальше скажу // мои злобы словаˮ*; er þú yðra telr // lióta leiðstafi (Ls. 29) “если ты говоришь о нас // ужасные словаˮ*; ef vér gorva scolom // telia vǫmmin vár (Ls. 52) “если мы должны // рассказать о нашем позореˮ*;
12 молчать: þǫgnoðo þeir allir (Ls. 5 проз. 2) “они все замолклиˮ; Hví þegit ér svá, þrungin goð (Ls. 7) “Что вы молчите, надутые богиˮ*; Þegiðu, Iðunn! (Ls. 17) “Молчи, Идунн!ˮ; Þegi þú, Gefion! (Ls. 20) “Молчи, Гевьон!ˮ; Þegi þú, Óðinn! (Ls. 22) “Молчи ты, Один!ˮ; Þegi þú, Frigg! (Ls. 26) “Молчи ты, Фригг!ˮ; Þegi þú, Freyia! (Ls. 30; 31) “Молчи ты, Фрейя!ˮ; Þegi þú, Niǫrðr! (Ls. 34) “Молчи ты, Ньёрд!ˮ; Þegi þú, Týr! (Ls. 38; 40) “Молчи ты, Тюр!ˮ*; Þegi þú, Byggvir! (Ls. 46) “Молчи ты, Бюггвир!ˮ; Þegi þú, Heimdallr! (Ls. 48) “Молчи ты, Хеймдалль!ˮ; Þegi þú, Beyla! (Ls. 56) “Молчи ты, Бейляˮ; *; Þegi þú, rǫg vættr! (Ls. 57; 59; 61; 63) “Молчи ты, мерзкое существо!ˮ; ef þú nú þegir (Ls. 41) “если ты не замолкнешь теперьˮ*;
13 петь: Flá er þér tunga, hugg ec at þér fremr myni // ógott um gala (Ls. 31) “Лжив твой язык, позднее он должен будет // недоброе петьˮ*;
14 просить: ása at biðia, at mér einn gefi // mæran drycc miaðar (Ls. 6) “асов просить, чтобы мне дали // глоток знаменитого мёдаˮ*; Bið ec, Bragi (Ls. 16) “Прошу я, Брагиˮ*;
15 ругать: hann ræðr ró, þeim er rœgir hér // goð ǫll oc guma (Ls. 55) “он успокоит того, кто ругает здесь // всех богов и людейˮ*;
16 судить: Of vapn sín dœma oc um vígrisni sína // sigtíva synir (Ls. 2) “Об оружии своём судят и о готовности к бою // победы богов сыновьяˮ*;
17 обозначений вербальной деятельности
18 болтливость: þíat ofdryccia veldr alda hveim, // er sína mælgi né manað (Ls. 47) “потому что чрезмерное питьё подавляет каждого, // кто не следит за болтливостьюˮ*;
19 крик: hrópi oc rógi ef þú eyss á holl regin (Ls. 4) “крик и позор ты выльешь на благих боговˮ*;
20 ответ: auðigr verða mun ec í andsvorom, // ef þú mælir til mart (Ls. 5) “богаче я буду ответами, // если ты будешь говорить слишком многоˮ*;
21 речь: hvat hér inni hafa at ǫlmálom // sigtíva synir (Ls.1) “что здесь внутри имеют за пивной разговор // победы богов сыновьяˮ*; Léttari í málom vartu við Layfeyiar son (Ls. 52) “Легче в речах была ты с сыном Лауфейи6ˮ*; þér scal minn þrúðhamarr, // Miǫllnir, mál fyrnema (Ls. 57; 59; 61: 63) “у тебя мой молот силы // Мьёлльнир речь отнимет7ˮ*;
6. Сын Лауфейи Локи.

7. То есть заставит замолчать.
22 слово: ása oc álfa, er hér inni ero, // mangi er þér í orði vinr (Ls. 2) “из асов и альвов, которые здесь внутри, // никто тебе в слове не другˮ*; ef við einir scolom // sáryrðom sacaz (Ls. 5; аналогично 19) “если мы начнём // оскорбительными словами ссоритьсяˮ*; síðr oss Loki qveði lastastǫfom // Ægis hǫllo í (Ls. 10; аналогично 16; 18) “чтобы нам Локи не говорил оскорбительных слов // в чертоге Эгираˮ*; er þú yðra telr // lióta leiðstafi (Ls. 29) “если ты говоришь о нас // ужасные словаˮ*; Enn vill þú, Frigg, at ec fleiri telia // mína meinstafi (Ls. 28) “Хочешь, Фригг, я дальше скажу // мои злобы словаˮ*;
23 обозначений органов речевой деятельности
24 язык: Flá er þér tunga, hugg ec at þér fremr myni // ógott um gala (Ls. 31) “Лжив твой язык, позднее он должен будет // недоброе петьˮ*;
25 2) космологическая песня, верифицируемая элементами эддического мифа творения
26 время первотворения: Mantu þat, Óðinn, er við í árdaga // blendom blóði saman (Ls. 9) “Помнишь ты это, Один, когда в древние времена // мы смешали вместе кровьˮ*; hvat iþ æsir tveir drýgðot í árdaga (Ls. 25) “что вы двое асов совершили в древние временаˮ*; þér var í árdaga iþ lióta líf um lagit (Ls. 48) “тебе была в древние времена ужасная жизнь положенаˮ*;
27 Eс man iǫtna ár um borna, þá er forðom mic fœdda hǫfðo; // nío man ec heima (Vsp. 2) “Я помню великанов, рождённых рано, // которые раньше меня родились; // девять помню я мировˮ*; Ár var alda, þat er Ymir bygði, // vara sandr né sær né svalar unnir; // … gap var ginnunga enn gras hvergi (Vsp. 3) “Древнее было время, когда жил Имир; // не было ни песка, ни моря, ни прохладных волн; // … бездна была зияний и травы нигдеˮ*; Þar muno eptir undrsamligar // gullnar tǫflor í grasi finnaz, // þærs í árdaga áttar hǫfðo (Vsp. 61) “Снова найтись должны на лугу в высокой траве // тавлеи золотые, // что им [богам] для игры служили в древние временаˮ;
28 конец мира: Úlf sé ec liggia árósi fyrir, // unz riúfaz regin (Ls. 41) “Волка вижу я лежащим в устьи реки, // когда боги разорвут друг другаˮ*;8 enn er Muspellz synir ríða Myrcvið yfir, // veizta þú þá, vesall, hvé þú vegr (Ls. 42) “когда Муспелля дети9 сквозь Мюрквид10 поскачут, // не знаешь ты тогда11, несчастный, чем тебе сражатьсяˮ*;
8. К этому же пункту относится “судьба боговˮ (Ls. 39). Эсхатологические мотивы отражены также в следующих строфах: Fiǫll ǫll sciálfa (Ls. 55) “Горы все дрожатˮ*; scalf iǫrð ǫll (Ls.65 проз. 8) “дрожала вся земля»*.

9. “Муспелль по-видимому, имя мифологического существа. Люди Муспелля – те, кто осуществляет гибель богов. В древневерхненемецком произведении Х в. встречается слово muspilli ‘конец мира, страшный суд’. Неясно, христианского происхождения это слово или языческогоˮ [5, c. 218].

10. «Мюрквид “Тёмный лесˮ, пограничный лес где-то на юге» [5, c. 231].

11. Во время “гибели боговˮ.
29 Kióll ferr austan, koma muno Muspellz // um lǫg lýðir, enn Loki stýrir (Vsp. 51) “С востока в ладье Муспелля люди плывут по волнам, а Локи правитˮ;
30 fram ek lengra // um ragna rǫc, rǫmm, sigtíva (Vsp. 44; 49; 58) “всё я провижу // судьбы могучих славных боговˮ;
31 prima materia12:
12. Др.-исл. aurr ‘влага; грязь; мокрая земля’ служит для обозначения священной субстанции в мифе творения.
32 Þegi þú, Heimdallr! þér var í árdaga // iþ lióta líf um lagit; // aurgo baki þú munt æ vera // oc vaca vorðr goða (Ls. 48) “Молчи, Хеймдалль! тебе была в древние времена // ужасная жизнь положена; // c мокрой спиной ты всегда должен быть // и бодрствовать стражем боговˮ*;
33 Asc veit ec standa, heitir Yggdrasill, // hár baðmr, ausinn hvítaauri (Vsp. 19) “Ясень я знаю по имени Иггдрасиль, // древо высокое, увлажнённое белой влагойˮ*;
34 нижний мир: Hrungnis bani mun þér í hel koma, // fyr nágrindr neðan (Ls. 63) “Хрунгнира гибель швырнёт тебя в хель, // за решётку смерти внизˮ*;
35 Hrímgrímnir heitir þurs, er þic hafa scal // fyr nágrindr neðan (Skm. 35) “Хримгримниром зовётся великан, который будет тебя иметь // за решёткой смерти внизуˮ*;
36 объекты творения
37 святилище: frá mínom véom oc vǫngom scolo // þér æ kǫld ráð koma (Ls.51) “из моих святилищ и долин // тебе всегда будут исходить холодные советы13ˮ*;
13. То есть угроза жизни, гибель.
38 búa þeir Hǫðr oc Baldr Hroptz sigtóptir, // vé valtívar (Vsp. 62 конъектура) “жить будут Хёд и Бальдр в чертогах Хрофта, // в святилище павших боговˮ*;
39 судьба: þvíat aldar ørlǫg hygg ec at hon ǫll um viti (Ls. 21) “потому что судьбу людей всю, я думаю, она ведаетˮ*; ørlǫg Frigg hugg ec at ǫll viti, // þótt hon siálfgi segi (Ls. 29) “судьбу всю, я думаю, Фригг ведает, // хотя сама и не говорит [об этом]”*; firriz æ forn rǫc firar (Ls. 25) “далека древняя судьба людейˮ*; úlfgi hefir oc vel, er í bǫndom scal // bíða ragna rǫcrs (Ls. 39) “но тяжело и волку, который в узах должен // ожидать судьбу богов14ˮ*;
14. То есть наступления эсхатологического кризиса.
40 þær lǫg lǫgðo, þær líf kuro // alda bornom, ørlǫg segia (Vsp. 20) “они судьбы судили, жизнь выбирали // детям людей, судьбы говорилиˮ*;
41 атрибуты
42 великий: þvíat æsir vito, hveim þeir alda scolo // gambansumbl um geta (Ls. 8) “ибо асы ведают, кого надлежит приглашать на великий пирˮ*;
43 gambantein at geta (Skm. 32) “великий прут получить»; gaf hann mér gambantein, // enn ec vélta hann ór viti (Hrbl. 20) «великий прут он дал мне, // а я лишил его разумаˮ*;
44 древний: firriz æ forn rǫc firar (Ls. 25) “далека древняя судьба людей»*; oc tac við hrímkálki, // fullom forns miaðar (Ls. 53) “и возьми кубок, // полный древнего мёдаˮ*;
45 viltu at ek, Valföðr, vel fyrtelja // forn spiǫll fira, þau er fremst um man (Vsp. 1) “Павших отец, ты хочешь, чтоб я рассказала // о древних сведениях людей, о самом первом, что помнюˮ*; oc minnaz þar á megindóma // oc á Fimbultýs fornar rúnar (Vsp. 60) “и вспоминают [асы] о славных событиях // и рунах древних великого бога [Одина]ˮ;
46 самый первый: fyrstr oc øfstr var ec at fiǫrlagi, // þars vér á Þiaza þrifom (Ls. 50; 51) “первым я был и последним во время гибели, // когда мы Тьяци убилиˮ*;
47 Þat man hon fólcvíg fyrst í heimi (Vsp. 21; аналогично 24) “Помнит войну она первую в миреˮ;
48 известный, знаменитый: ása at biðia, at mér einn gefi // mæran drycc miaðar (Ls. 6) “асов просить, чтобы мне дали // глоток знаменитого мёдаˮ*;
49 nío man ec heima, … // miǫtvið mæran fyr mold neðan (Vsp. 2) “помню девять миров … // меры дерево знаменитое внизу под землёйˮ*; Áðr Burs synir biǫðom um ypðo, // þeir er miðgarð, mæran, scópo (Vsp. 4) “Пока сыны Бора, Мидгард создавшие знаменитый, // земли не поднялиˮ*; alt veit ec, Óðinn, hvar þú auga falt: // í inom mæra Mímis brunni (Vsp. 28) “Знаю я, Один, где глаз твой спрятан: // скрыт он в источнике славном Мимираˮ;
50 предикаты
51 отплатить, воздать: síðr þú ásom ǫfund um gialdir (Ls. 12) “чтобы ты асам враждой не отплатилˮ*;
52 hvárt scyldo æsir afráð gialda // eða scyldo goðin ǫll gildi eiga (Vsp. 23) “должны ли асы заплатить выкуп // или все боги иметь расплатуˮ*15;
15. Речь идёт о войне асов и ванов. Ср. комментарии Стеблин-Каменского по этому поводу: «Ваны (боги Ньёрд, Фрейр и Фрейя) послали асам Гулльвейг (что значит “сила золотаˮ) – женщину, воплощающую жадность к золоту. Один пытался её уничтожить, но она снова рождалась и под именем Хейд (обычное имя колдуний) творила ещё худшее. Тогда асы стали совещаться, брать ли им выкуп с ванов (по другим толкованиям – платить ли им выкуп ванам или принять их в свою среду) . Соглашение не состоялось, и Один начал войну с ванами, метнув в них копьё» [5, c. 217].
53 связывать: þvíat þic á hiǫrvi scolo ins hrímkalda magar // gǫrnom binda goð (Ls. 49; 50) “ибо к скале тебя инеисто холодного сына // кишками боги привяжутˮ*; Hann var bundinn með þǫrmom sonar Nara (Ls. 65 проз. 2) “Он был связан кишками сына своего Нариˮ;
54 смешивать: oc blend ec þeim svá meini miǫð (Ls. 3; аналогично 32; 56) “и смешаю им мёд со зломˮ*;
55 ginnheilog goð, oc um þat gættuz, // hverir hefði lopt alt lævi blandit (Vsp. 25) “священные боги о том гадали, // кто воздух весь смешал со зломˮ*;
56 совершать: hvat iþ æsir tveir drýgðot í árdaga (Ls. 25) “что вы двое асов совершили в древние временаˮ*;
57 Ascr Yggdrasils drýgir erfiði, // meira, enn menn viti (Grm. 35) “Ясень Иггдрасиль испытывает невзгоды бóльшие, // чем люди ведают»*;
58 3) эпистемиологическая песня, основными маркерами которой являются следующие существительные, прилагательные и глаголы
59 гнев, гневный, гневить: gremðu eigi goð at þér (Ls. 12) “не гневи богов собойˮ*; vega þú gacc, ef þú vreiðr sér (Ls. 15) “сражаться иди, если ты гневенˮ*; Œrr ertu, Loki, oc ørviti, // er þú fær Gefion at gremi (Ls. 19) “Безумен ты, Локи, и ума лишён, // если Гевьон гневишьˮ*; vilcat ec, at iþ vreiðir vegiz (Ls. 18) “я не хочу, чтобы вы гневные сражались друг с другомˮ*; oc væri þá at þér vreiðom vegit (Ls. 27) “и с тобою бы гневно сражалисьˮ*; reiðir ro þér æsir oc ásynior (Ls. 31) “гневные по отношению к тебе асы и асиньиˮ*;
60 oc þess at fregna, hveim inn fróði sé // ofreiði afi (Skm. 1; 2) “и спросить, из-за чего мудрый // сильно разгневан мужˮ*; Reiðr er þér Óðinn, reiðr er þér ásabragr, // … enn þú fengit hefir // gambanreiði goða (Skm. 33) “Гневен на тебя Один, гневен на тебя повелитель асов, // … ты получила великий гнев боговˮ*;
61 знать: Veiztu, ef þú inn gengr Ægis hallir í (Ls. 4) “Знаешь, если ты войдёшь в палаты Эгираˮ*; Veiztu þat, Eldir, ef við einir scolom // sáryrðom sacaz (Ls. 5; аналогично 19) “Знаешь ли, Эльдир, если мы начнём // оскорбительными словами ссоритьсяˮ*; Veit ec, ef fyr útan værac (Ls. 14) “Знаю я, если бы я был снаружиˮ*; ørlǫg Frigg hugg ec at ǫll viti (Ls. 29) “судьбу всю, я думаю, Фригг знаетˮ*; Veiztu, ef ec gaf, þeim er ec gefa né scylda, // inom slævorom, sigr (Ls. 23) “Знаешь, если я давал тем, кому не должен был давать, // трусам победуˮ*; Veiztu, ef ec inni ættac Ægis hǫllom í // Baldri lícan bur (Ls. 27) “Знаешь, если я здесь внутри имела бы // Бальдру подобного сынаˮ*; veizta þú þá, vesall, hvé þú vegr (Ls. 42; аналогично 64) “не знаешь ты тогда16, несчастный, чем тебе сражатьсяˮ*; Veiztu, ef ec øðli ættac sem Inguna-Freyr (Ls. 43) “Знаешь, если бы я имел столько же имущества, как Ингуна-Фрейрˮ*; Veiztu, ef mic á hiǫrvi scolo ins hrímkalda magar // gǫrnom binda goð (Ls. 50) “Знаешь, если к скале меня сына кишками // боги привяжутˮ*; Veiztu, ef fyrstr oc øfstr var ec at fiǫrlagi, // þars vér á Þiaza þrifom (Ls. 51) “Знаешь, если первым я был и последним во время гибели, // когда мы Тьяци убилиˮ*; einn ec veit, svá at ec vita þicciomc, // hór oc af Hlórriða (Ls. 54) “но знаю, мне ли не знать, // изменила ты Хлорридиˮ*; Asc veit ek standa, heitir Yggdrasill (Vsp. 19) “Ясень я знаю стоит, называется Иггдрасильˮ*; Veit hon Heimdalar hlióð um fólgit // undir heiðvǫnom helgom baðmi (Vsp. 27) “Знает она, что Хеймдалля слух // спрятан под древом, до неба встающимˮ; Allt veit ec, Óðinn, hvar þú auga falt: // í inоm mæra Mímis brunni (Vsp. 28) “Всё знаю я, Один, где глаз ты спрятал: // скрыт он в источнике славном Мимираˮ*; vitoð ér enn, eða hvat? (Vsp. 27–28; 33; 35; 39; 41; 48; 62–63) «знаете ли вы это или как?»*; fiǫlð veit hon frœða (Vsp. 44; 49) “много знает она сведенийˮ*;
16. Во время “гибели боговˮ.
62 помнить: Mantu þat, Óðinn, er við í árdaga // blendom blóði saman (Ls. 9) “Помнишь ты это, Один, когда в древние времена // мы смешали вместе кровьˮ*;
63 Viltu at ek, Valfǫðr, vel fyrtelja // forn spiǫll fira, þau er fremst um man (Vsp. 1) “Павших отец, ты хочешь, чтоб я рассказала // о древних сведениях людей, о самом первом, что помнюˮ*; Ec man iǫtna ár um borna, þá er forðom mic fœdda hǫfðo; // nío man ec heima (Vsp. 2) “Я помню великанов, рождённых рано, // которые раньше меня родились; // девять помню я мировˮ*;
64 4) видéние, реализующееся при помощи глагола
65 видеть: Inn scal ganga Ægis hallir í, // á þat sumbl at siá (Ls. 3; 4) “К Эгиру в дом войти я решил // и на пир посмотретьˮ; ec því ræð, er þú ríð sérat // síðan Baldr at sǫlom (Ls. 28) “я так устроил, что ты не увидишь, как скачет // Бальдр к палатамˮ*; Úlf sé ec liggia árósi fyrir, // unz riúfaz regin (Ls. 41) “Волка вижу я лежащим в устьи реки, // когда боги разорвут друг другаˮ*.
66 На основании детального исследования эддического материала можно сделать некоторые выводы относительно жанровой специфики “Перебранки Локиˮ. В структуре этой песни “Старшей Эддыˮ обнаружены фрагменты следующих жанров: словесного поединка (перебранки), космологической и эпистемиологической песни и видéния, причём представлены они совершенно не равномерно. Абсолютно периферийную позицию занимает видéние, в котором зафиксирован лишь один релевантный с точки зрения мифопоэтической модели мира контекст – прозрение события, относящегося к грядущему эсхатологическому кризису о местонахождении волка Фенрира. Эпистемиологическая песня также репрезентирована редуцированно: глагол помнить зафиксирован всего в одном хотя и релевантном примере, намекающем на кровную связь между Локи и Одином; глагол знать засвидетельствован не в буквальном значении, реализующем стратегию познания17, а в переносном; он служит для привлечения внимания собеседника, то есть относится по сути к сфере словесной деятельности, а не эпистемиологии. Иными словами, можно утверждать, что занимающее инициальное положение в строфе и многократно повторяющееся выражение veiztu (Ls. 4; 5; 19; 23; 27; 43; 50; 51) “знаешь ли ты» изофункционально segiðu (Ls. 1) “скажи тыˮ или þegi þú (Ls. 17; 20; 22; 26; 30; 31; 34; 38; 40; 46; 48; 56; 57; 59; 61; 63) “молчи тыˮ, также открывающих строфы. Единственное исключение составляют достаточно частотные обозначения гнева, нуждающиеся в специальных комментариях. Наибольшее развитие получила лексика, характеризующая вербальную деятельность – словесный поединок, для обозначения которого используются различные части речи (как глаголы, так и существительные), отличающиеся высокой степенью дифференциации, ср. многообразие глаголов говорения (говорить, молчать, петь, просить, ругать, судить) и видов речевой деятельности (речь, слово, ответ, болтливость, крик) и даже номинацю органов речи (язык). Все три приводимые выше жанры (словесный поединок, эпистемиологическая песня и видéние) характеризуют субъектов песни (богов и находящегося в оппозиции к ним Локи), то есть относятся к сфере метаописания и определяют форму “Перебранки Локиˮ. Содержание же составляет космологическая песня, представленная очень схематично, пунктирно, при помощи базовых компонентов – illo tempore (ár ‘давно’, í árdaga “в давние времена”, prima materia (aurugr ‘мокрый’), тварный мир как судьба всего сущего ( ørlǫg), универсальный “тетическийˮ предикат (drýgia ‘совершать’) и атрибуты, воплощающие представления о древности (forn ‘старый’, fyrstr ‘самый первый’) и величии (mærr ‘известный, знаменитый’, gamban- ‘сакральный’) творения. Внимательное изучение эддических фактов приводит к заключению о том, что в “Перебранке Локиˮ проявляется действие двух тенденций – “свёрнутостиˮ космогонической концепции, её имплицитности, дающей о себе знать в виде неясных аллюзий, и акцентировании темы предела, конца мира, выражающемся в более детальном описании эсхатологической катастрофы18. Главный вывод заключается в безусловном довлении формы, а именно, перебранки, ядро которой составляют глаголы говорения, наделённые отрицательной оценкой, над содержанием и, разумеется, он требует объяснения, которое, как нам кажется, возможно только в рамках мифопоэтической модели мира. В “Перебранке Локиˮ изображается пир, сопровождающийся приготовлением пива и установлением мира и воплощающий квинтэссенцию праздника, “временнóго отрезка, обладающего особой связью со сферой сакрального, предполагающего максимальную причастность к этой сфере всех действующих лиц и отмечаемого как некое институализованное действоˮ [7, c. 329]. Пиво выступает в качестве опьяняющего напитка, средства достижения оптимального психофизического состояния эйфории, сопутствующей празднику, и кодируемой обозначениями ментального возбуждения (гнева). Как известно, в мифопоэтической традиции “главный праздник начинается в ситуации, связанной с обострённым и напряжённым ожиданием катастрофы мираˮ [7, c. 330]. Чтобы реактуализовать стихию космоса, подвергающегося атакам со стороны сил хаоса, необходимо воспроизвести прецедент первотворения, намёки на который и обнаруживаются в “Перебранке Локиˮ. Неотъемлемым компонентом в структуре праздника является диалог: жанр перебранки с непременными признаками оскорблений, унижений противника, нагнетанием отрицательных эмоций детерминирован типичным для ключевого момента перехода вселенной от старого состояния, распада и гибели, к обновлённому образу выворачиванием мира наизнанку и “антиповедениемˮ героя, демонстрируемым Локи, который постоянно противопоставляется богам. Ср. разновидность антитезы свой чужой как здесь внутри там снаружи: hvat hér inni hafa at ǫlmálom // sigtíva synir (Ls.1) “что здесь внутри имеют за пивной разговор // победы богов сыновьяˮ*; ása oc álfa, er hér inni ero, // mangi er þér í orði vinr (Ls. 2) “из асов и альвов, которые здесь внутри, // никто тебе в слове не другˮ*; Inn scal ganga Ægis hallir í, // á þat sumbl at siá (Ls. 3; 4) “Внутрь к Эгиру в дом войти я решил // и на пир посмотретьˮ*; enn fyr þér einom mun ec út ganga (Ls. 64) “только из-за тебя одного должен я уйти наружуˮ*.
17. Такое значение фигурирует лишь в Ls. 29, где речь идёт о знании Фригг судеб мира.

18. Ср. мотивы разрывания друг другом богов и приезда сыновей Муспелля, предвещающего гибель вселенной, связывания хтонических чудовищ и их расплаты за содеянное.
67

Таким образом, ключом к пониманию семантики и жанровой структуры “Перебранки Локи&8j1; оказывается наиболее релевантная для архаичной мифопоэтической традиции ситуация праздника (пира). При этом воссоздаётся прецедент первотворения и детерминируется необходимость функционирования космологической песни, заостряющей внимание на эсхатологической теме. Диалог в форме словесной перебранки со свойственной ей лексикой низкого стиля служит для наиболее адекватного описания “антиповедения&8j1; главного персонажа – Локи в наиболее опасный для мироздания момент противоборства стихий хаоса и космоса.

68

Сокращения

Названия эддических песен

 

  • Grm. – Grímnismál“Речи Гримнира&8j1;
  • Hrbl. – Hárbarðzlióð “Песнь о Харбарде&8j1;
  • Ls. – Locasenna“Перебранка Локи&8j1;
  • Skm. – ForScírnis“Поездка Скирнира&8j1;
  • Vsp. – Vǫluspá “Прорицание вёльвы&8j1;

References

1. Edda. Die Lieder des Codex Regius nebst verwandten Denkmälern. Hrsg. von Gustav Neckel. I. Text. Vierte, umgearbeitete Auflage von Hans Kuhn. Heidelberg, 1962. (In German)

2. Vries J. de. Altnordisches etymologisches Wörterbuch. Leiden: E.J. Brill, 1977. (In German)

3. Einarsson St. A History of Icelandic Literature. The Johns Hopkins Press for The American-Scandinavian Foundation. New York, 1957.

4. Phillpotts B.S. The Elder Edda and Ancient Scandinavian Drama. Cambridge: Cambridge University Press, 1920.

5. Steblin-Kamenskij M.I. “Starshaya Ehdda” // Starshaya Ehdda. Drevneislandskie pesni o bogakh i geroyakh. / Perevod A.I. Korsuna. Redaktsiya, vstupitel'naya stat'ya i kommentarii M.I. Steblin-Kamenskogo. M. – L., 1963. S. 181–213. [Steblin-Kamensky, M.I. “Starshaya Edda” [The Elder Edda]. Starshaya Edda. Drevneislandskie pesni o bogah i geroyah. Perevod A.I. Korsuna. Redakciya, vstupitelnaya statya i kommentarii M.I. Steblin-Kamenskogo [The Elder Edda. Old Icelandic Songs about Gods and Heroes. A.I. Korsunʼs Translation. Ed., Intr., Comm. of M.I. Steblin-Kamensky. Moscow, Leningrad, Publishing house of Academy of Sciences of the USSR, 1963, pp. 181–213. (In Russ.)].

6. Heusler A. Heimat und Alter der eddischen Gedichte. Archiv für das Studium der neueren Sprachen und Literaturen. 1906, Bd. 116, 249–281. (In German)

7. Mify narodov mira. Ehntsiklopediya. Tom pervyj A–K. M., 1980. Tom vtoroj K–Ya. Glavnyj redaktor S.A.Tokarev. Chleny redaktsionnoj kollegii I.S. Braginskij, I.M. D'yakonov, V.V. Ivanov, R.V. Kinzhalov, A.F. Losev, V.M. Makarevich (otvetstvennyj sekretar'), E.M. Meletinskij (zamestitel' glavnogo redaktora), D.A. Ol'derogge, B.L. Riftin, E.M. Shtaerman. M.: izdatel'stvo “Sovetskaya ehntsiklopediyaˮ, 1982. [Mify narodov mira. Enciklopediya. 2 t. [Myths of the Peoples of the World. Encyclopedia]. Moscow, Sovetskaya enciklopediya Pub1., 1980–1982. (In Russ.)].

8. Olrik A. Miterne om Loki. Festskrift til Feilberg. København, 1911. (In Danish)

9. Dumézil G. Loki. Paris: G.P. Maisonneuve, 1948. (In French)

Comments

No posts found

Write a review
Translate